► Аудио

Валерий Сысоев: Диалог с министром

Сегодня Валерий Сергеевич Сысоев в беседе с нашим корреспондентом рассказывает читателям "Российского стадиона" о своей недавней встрече с министром спорта Российской Федерации Дегтяревым Михаилом Владимировичем и обсуждении с ним системных болезней управления спортом и ситуации непосредственно в велоспорте.

Для справки: Валерий Сергеевич Сысоев - Почетный президент Федерации велосипедного спорта свою профессиональную деятельность начал в 1969 году начальником отдела велоспорта Спорткомитета СССР. В 1980-х годах, став президентом уже Международной федерации велоспорта, добился включения в программу Олимпийских игр женского велоспорта сначала на шоссе, потом на треке. Вершина карьеры выпала на 1992-1994 годы, когда он возглавил Комитет РФ по физической культуре.

Итак, начнем.

— Валерий Сергеевич, ваша встреча с министром спорта Михаилом Дегтярёвым ждала пятнадцать лет. Как она прошла?

— Встреча была корректная, уважительная и любезная со всех сторон. Разговор оказался продолжительным. Я сразу поздравил Михаила Владимировича с победой наших паралимпийцев, особо акцентировав ту часть, что это в том числе вклад в поддержание жизнеустойчивости и реабилитацию воинов спецоперации, находящихся на излечении после боёв. А затем мы уже рамочно прошлись по широкому спектру накопившихся проблем отрасли.

Скажу честно, для меня это второй случай в новой России, когда министр приглашает и выслушивает мнение, изучая опыт предыдущих руководителей. Первым был Олег Васильевич Матыцин. Действительно, это подтверждает озабоченность нереализованностью решений и поручений Совета по физической культуре и спорту при Президенте.

— Что вы увидели в самом министре? Каким он вам показался?

— Интересно было понять, что из себя представляет министр, когда после вступления в должность, особенно после избрания главой Олимпийского комитета России, приходит человек и готов ли слушать и слышать!?. Я вспомнил слова Владимира Вольфовича Жириновского, который когда-то назвал Дегтярёва "живым министром спорта", именно "живым", в кавычках. И знаете, его харизма и стиль действительно позволяют не только давать резкие оценки, но и принимать жёсткие меры. Он стремится, как я понял, вывести предмет нашей деятельности на уровень глав субъектов — это генеральная линия.

— На встрече вы обсуждали системные перекосы в управлении. Что имеется в виду?

— Мы затронули вопрос совмещения государственных и общественных должностей. Скажу прямо: надоело постоянное и ненужное противопоставление ветвей управления. Все вспоминают, что когда-то, ещё в 1968 году, был отлажен весьма продуктивный механизм. Но тогда штаты работников находились в системе государственных органов, а сейчас они остаются в федерациях, и это несёт определённую особенность. Федерации не могут работать в режиме назначений — здесь нужна координация. Очень важно правильно выстроить эту систему.

Когда министр в одном из выступлений сказал: "Тут до меня наворотили, и мне это разгребать", — я на встрече понял, что это не поверхностный кивок в адрес предшественников. Разговор гораздо глубже. В первые годы новой России государственное управление было отодвинуто в сторону и переведено на общественные структуры. К чему это привело — теперь всем ясно. Должных выводов не сделано. Нет покаяния — нет анализа, который вошёл бы в основу дальнейшей деятельности. Я особо подчеркнул персональную ответственность лиц и общественных организаций. В советском периоде было много положительного, что можно взять в современные условия, особенно в вопросах сопряжения экономики и спорта, опыта попечительских советов. По какому пути пойдём дальше — вопрос открытый.

— Вы сказали, что "отрасль" всё чаще низводят до платных услуг. Почему это опасно?

— Мы всё чаще слышим: "отрасль". А это невольно заводит нас в сегмент платных услуг, в том числе в детском спорте в большом объёме. Спортивный мир для человека всегда больше, чем в обычной жизни. Обиды острее, преданность теплее, а предательство болезненнее. Пространство соревновательности и его закулисье формируют особую атмосферу. Люди годами варятся в одном котле, делят успехи и неудачи постоянного самосовершенствования на фоне колоссальных нагрузок. Это не просто самодостаточное испытание. Здесь административное начало не должно стоять над технологией самого спорта и физической культуры. Это социум, лежащий на государственной ответственности, как фактор общей человеческой культуры. Эти понятия надо правильно расставить. И я надеюсь, что министр услышал эту тревогу искренне.

— Значительную часть беседы вы посвятили велосипедному спорту. Министр сам поднял эту тему?

— Да, Михаил Владимирович спросил сам: знаю, говорит, что мне докладывали о состоянии дел, но хочу услышать ваше мнение о положении внутри страны и о взаимоотношениях с Международной федерацией. И я должен сказать, что ситуация сложилась не вдруг — она накапливалась годами.

Мы можем вспоминать Рим-1960, триумф Капитонова, великолепное выступление на Московской Олимпиаде в 80-м, вершину в Сеуле-88. К тому времени советская, а затем российская школа занимала в мире достойнейшее место. Ежегодно Международный союз велосипедистов подводил итоги, и наша федерация постоянно награждалась призом за первые места, по юниорам — за вторые. Мы были в лидерах мирового развития. Нам удалось добиться, что русский язык был принят в UCI как язык президента — это было признание и доверие. В Москве мы проводили этап "Тур де Франс", чемпионат Европы, гонку Мира. Позже были проекты "Рослото", "Катюша", "Росвело". "Рослото" пробило дорогу на "Тур де Франс", выступало достойно, но потом из-за конъюнктурных соображений отдельных товарищей и сокращения финансирования всё схлопнулось. Это был тяжёлый удар по нашему авторитету.

Однако даже в новом периоде ничто не предполагало столь трагичного падения, к какому мы пришли сегодня.

— Вы упомянули, что был создан Попечительский совет во главе с Ростехом. Почему он не сработал?

— Когда появился Попечительский совет и фигура его председателя — а это одна из крупнейших госкорпораций, руководитель которой не понаслышке знает велоспорт, — я был уверен: вот реальная опора. Я сам участвовал в нескольких заседаниях. Но дальше Федерация в лице своего аппарата повела себя пассивно, перестала организовывать работу совета, не оповещала, а в последние годы изолировала его от правдивой информации. Связь была разорвана. Аппарат взял на себя неголословную миссию решать всё сам. А жаль: Ростех готов был помогать и в развитии велостроения. Наш вид высокотехнологичен, и прекрасно понимая, что мы не догоним мировые тенденции в массовом производстве, можно было точечно развивать отдельные направления — так, как это делала итальянская Campagnolo, ставшая поставщиком деталей для велосипедов. Но нужна была воля.

— В чём корень внутрифедерационной проблемы, с вашей точки зрения?

— Аппарат разбил саму суть общественности на две составляющие: "свои" и "не свои", или если по-простому — "угодный" и "неугодный". Получив в распоряжение громадные средства, люди посчитали, что это их единоличное право. Возник ненужный, безотчётный интим в расходовании средств. Аппарат изолировался и от руководящего комитета: многие решения становились известны постфактум. На любые критические замечания, даже на статьи в прессе, реакции не было — они не находили отражения ни в стенограммах, ни в протоколах. И это привело к тому, что уровень профессиональной дееспособности стал просто несостоятельным.

Я приведу лишь один показатель: один из ведущих специалистов, человек, много сделавший для развития, написал, что за 2024 год и первый квартал 2025-го Федерация имела в своём распоряжении 664 миллиона рублей. И задаёт прямой вопрос: как они легально истрачены? Какова эффективность расходования? Это тревожит и Министерство спорта — его представители на последнем конгрессе высказали свою позицию, но, к сожалению, не все её услышали.

— И каковы последствия на международной арене?

— Тридцатого сентября 2025 года UCI направил нам предупреждение: три месяца Федерация не принимает мер, не отвечает на запросы, и мы вынуждены будем на ноябрьском заседании поставить вопрос об исключении. Не о приостановке — об исключении. Ответ президиума, подписанный президентом федерации, гласил, что президиум "не принял на себя ответственность за последствия сложившейся ситуации". Как можно оценить дееспособность людей, которые сами себя обнажили таким ответом? Они молчаливо отодвинули Попечительский и Экспертный советы, усомнились в собственной юридической состоятельности, забыв, что именно аппарат отвечает за организацию работы этих институтов. А ведь только Попечительский совет мог вынести вопрос о состоянии велоспорта на Президентский совет по спорту — речь же не просто о подготовке спортсменов, а о развитии высокотехнологичного, дорогого вида, где в шоссе вообще нет стационарных спортивных сооружений, всё идёт в открытом пространстве и требует государственного решения.

— А что происходило с инфраструктурой внутри страны?

— Практически всё замерло. Давний центр в Санкт-Петербурге под руководством Александра Кузнецова, Московская федерация во главе с Андреем Захаровым пытаются возвращать позиции. И проводят в этом направлении колоссальную работу. Но Омский трек, который должен был стать центром трековых программ Сибири, не заработал. Проект в Адыгее, который с самого начала вызывал сомнения, так и ушёл в небытие. В то время как федерации лыжного спорта, борьбы, плавания в тот же сложный переходный период выживали, находили ресурсы, восстанавливались, мы шли на убыль.

— Вы говорили о проблемах с кадрами и переходами спортсменов…

— Да, миграция спортсменов в другие страны, допинг — эти вопросы на президиуме практически не рассматривались, их решал аппарат. Это убийственная самодеятельность, а не самостоятельность. Последняя выборная конференция больше напоминала борьбу личностей, обоюдно ответственных за ситуацию, а не борьбу программ. Опыт ветеранов был проигнорирован. Недавно в Петербурге прошла встреча большой велосипедной семьи — собралось больше ста человек. Представителей федерации не было: сказали, что их не пригласили. Но это же вопрос авторитета. Люди там в глаза говорили: "Вы же знаете, проинформируйте, дальше так существовать нельзя". Это меня и побудило поставить вопросы перед министром так жёстко.

— Министр уже рекомендовал на пост президента федерации Олега Сиенко. Что вы об этом думаете?

— Минспорт рекомендовал Олега Викторовича Сиенко. Он уже был президентом, прекрасно знает, что это такое. Благословение такого уровня, я думаю, согласовано с Попечительским советом. У него есть круг деловых партнёров, авторитетных и в экономических кругах, и среди любителей велоспорта. Он понимает, в какую ситуацию заходит. Это второй его заход, и возраст, и пожелания, которые ему высказываются, сильно обязывают. Но труд предстоит тяжелейший. Ключевой вопрос: кому будет поручено и доверено профессионально управлять в рабочем звене. Без надёжного актива ничего не выйдет.

— А что сказал министр относительно реакции Международной федерации на возможные перемены в руководстве?

— Он прямо спросил: как отнесётся UCI? И ответил исходя из того, что знаю. Президенту UCI и его команде со старым составом нашей федерации не по пути. Они ждут позитивных изменений, уже поняли процессы, которые здесь происходят. Я не идеализирую — мы потеряли все позиции, у нас нет никого в руководящем комитете, мы не участвуем в формировании правил, а для технического вида это беда. Но я думаю, шанс на перемены появится. Соблазн завести жёсткую вертикаль понятен, только нужна не декларация, а реализация. Тут делить нечего — Федерация потеряла доверие внутри страны.

— Чем закончилась ваша встреча с министром?

— Надеюсь, что сложившееся у меня впечатление об обсуждении широкого спектра вопросов, верно. Что тревоги и чаяния искренни были поняты, а главное услышаны министром. Во всяком случае, опыт и жизненный путь, пройденный Михаилом Владимировичем, говорит о том, что он себя так позиционирует и его желание стремиться и совершенствовать себя как государственника и политического деятеля искреннее. Нашему роду деятельности крайне необходимы новые подходы и реальные идеи, а не мечтатели. Руководители способные принимать ответственные решения, может быть не всегда традиционные, но обязательно подкрепленные коллективным разумом. Всё это весьма актуально, а главное как будет реализовываться и кем. Кто постарается понять и четко выполнить поставленные задачи. Хочу быть уверен, что министр понимает суть изложенных проблем и добьется реализации. Очень важно, чтобы следующий этап был посвящен главному, а это понимание очередности решения задач и их совершенствованию, актуальность и профессионализм исполнителей. Руководить спортом в нашей стране может человек из любого сословия, безусловно, но самое главное, чтобы он это понимал, чтобы он к этому был подготовлен и, чтобы это не было эмоциональным, а самое главное было достаточно высоко интеллектуально профессиональным. Это главное. Опора на коллективный разум в данном случае крайне необходима. Конечно, это высокая ответственность и решать ему. Главное не ошибиться в базисе, в том, что он берет за основу решения. Я думаю, что следующий этап, который начинается в деятельности нашего министра он самый ответственный и самый сложный. Главное это понимание – профессионализм исполнителей и очередность в решении проблем. Михаил Владимирович сказал мне: "Я прекрасно знаю ситуацию, но мне важно было знать и вашу точку зрения". Начало наших встреч проложено, но дальше диалог за министром. Мы пожелали друг другу успехов.

Беседу поддерживал Александр БАРМИН