Александр Войнов: "Шесть человек и третье место: что на самом деле показал результат наших паралимпийцев?". Внеплановый разговор № 12

Разговор не простой, разговор системный.

Итак, начнем.

Войнов:

Коллега, Разум Иванович. Иногда один спортивный факт заставляет задуматься серьёзнее, чем целая пачка отчётов и программных документов.

Шесть российских спортсменов.

Двенадцать медалей.

Восемь золотых.

Третье место в медальном зачёте зимних Паралимпийских игр в Милане и Кортине. И, что тоже важно, в 2026 году российская команда выступала уже с национальной символикой.

Конечно, вся страна сегодня гордится этими ребятами. И совершенно справедливо. Но за этим успехом, как мне кажется, стоит вопрос более широкий. Не только о медалях. Не только о допуске. А о состоянии всей нашей спортивной системы.

Разум:

Согласен. И прежде всего нужно сказать прямо: это действительно выдающийся результат.

Когда столь малочисленная команда завершает Игры в числе лидеров медального зачёта, это уже не случайность и не эмоциональный эпизод. Это показатель того, что даже в ограниченных условиях Россия способна добиваться большого международного результата.

Но здесь важно не увлечься только эмоцией. Важно понять, какой практический вывод из этого должна сделать система управления спортом.

Войнов:

Причём, на мой взгляд, здесь есть один тонкий, но очень важный момент. Мы ведь часто слышим применительно к большому спорту объяснение: не было международной практики, не было привычного календаря, не было регулярного контакта с сильнейшими соперниками, поэтому и требовать многого трудно.

Но ведь у паралимпийцев ситуация тоже была совсем не простой. У них тоже не было полноценного, непрерывного международного опыта последних лет. И, тем не менее, результат они показали. Значит, ссылаться на отсутствие международной практики как на универсальное объяснение уже не вполне убедительно.

Разум:

Именно так.

Разумеется, здесь нужно быть корректными. Паралимпийский и олимпийский спорт нельзя напрямую уравнивать по глубине конкуренции, по численности ведущих держав, по плотности отбора и по общей сложности международного поля. Такое сопоставление было бы чрезмерным упрощением.

Но сам принципиальный вывод от этого не меняется.

Если даже в сложных условиях, после длительных ограничений и малым составом можно добиться столь высокого результата, значит, международный успех определяется не только внешними обстоятельствами. Он определяется ещё и внутренним качеством подготовки.

И вот здесь, как мне кажется, паралимпийцы невольно поставили очень серьёзный вопрос всему российскому спорту: можно ли и дальше прятаться в тени недопуска?

Войнов:

Вот именно. Я бы даже сказал жёстче: хватит уже прятаться за недопуск как за универсальное оправдание.

Никто не отрицает, что ограничения были и остаются серьёзным фактором. Но если страна хочет однажды – а вдруг это случится уже в ближайшие годы – выйти на Олимпийские игры под своим флагом и показать там высокий или хотя бы близкий к достойному командный результат, то одного ожидания допуска недостаточно.

Нужна совсем другая степень внутренней готовности.

Разум:

Совершенно верно. И здесь разговор нужно вести с уважением к уже существующим государственным усилиям.

У России есть Стратегия развития физической культуры и спорта до 2030 года, утверждённая Правительством. Это серьёзный рамочный документ, который задаёт общие ориентиры: развитие массового спорта, инфраструктуры, кадрового потенциала, спорта высших достижений и всей отрасли в целом.

То есть нельзя говорить, что государство этой темой не занимается. Занимается. И на уровне Правительства, и на уровне профильного министерства необходимые нормативные контуры созданы.

Но проблема в другом: рамочного стратегического документа недостаточно, если речь идёт о подготовке страны к конкретному международному результату на Играх Олимпиады.

Войнов:

То есть ты различаешь стратегию как общий курс и специальную программу как инструмент достижения конкретного результата?

Разум:

Именно.

Стратегия – это необходимая основа. Но олимпийский результат требует не только общей рамки, а особого целевого режима.

Если государство действительно хочет быть готовым к большому международному возвращению, нужен уже не просто широкий стратегический контур, а специальная государственная целевая программа подготовки к Играм Олимпиады.

Причём я сейчас говорю не только о финансировании, хотя и оно, безусловно, имеет большое значение. Я говорю о системных мерах: о качестве работы спортивных школ, о подготовке качественного тренерского корпуса, об отборе и сопровождении спортивного резерва, о подготовке спортсменов высокой квалификации, о научно-методическом обеспечении, о соревновательной логистике, о персональной ответственности за конечный результат.

Войнов:

Вот здесь мы подходим ещё к одной важной теме, которую, по-моему, нельзя обойти. У нас ведь формально существуют целевые комплексные программы подготовки к Играм Олимпиады. И сама идея вроде бы правильная.

Но если смотреть внимательнее, возникает много вопросов.

Разум:

Да, и обсуждать это нужно спокойно и добросовестно.

По самой задумке ЦКП – инструмент полезный. Логика понятна: по каждому виду спорта должна быть выстроена программа подготовки к Играм, с целями, этапами, мероприятиями, ресурсами и ожидаемыми результатами. В системе Минспорта такие программы действительно присутствуют, а экспертные структуры министерства рассматривают целевые комплексные программы подготовки к Играм Олимпиады и Паралимпийским играм.

Но на практике возникает ощущение, что этот инструмент далеко не всегда работает как настоящий механизм управленческого прорыва.

Войнов:

Потому что готовят их, по сути, федерации – по шаблону, заданному приказной логикой министерства. И в итоге они зачастую выходят похожими друг на друга, как братья-близнецы.

Разум:

Именно. При внешней правильности формы слишком часто теряется живая специфика конкретного вида спорта, специфика конкурентной среды, специфика кадровой ситуации и реальные особенности пути к олимпийскому результату.

Дальше возникает вторая тонкость. ЦКП утверждаются Минспортом. То есть программа, которую федерация формально разрабатывает как инструмент достижения результата, в конечном счёте утверждается тем же государственным органом, который потом оценивает ход её реализации.

Ещё тоньше то, что федерации ежегодно отчитываются по реализации этих программ перед тем же Минспортом, который их утвердил. И при этом финансово-экономическое обеспечение ЦКП почти полностью зависит от государства. В такой конструкции у федерации оказывается не так много пространства для настоящей субъектности: она описывает программу, но реализует её в пределах тех ресурсов и условий, которые ей фактически доступны.

Войнов:

То есть документ есть, но полноценного механизма ответственности за результат в нём часто не возникает?

Разум:

Я бы сказал аккуратнее: в нынешнем виде ЦКП слишком часто оказываются не столько инструментом прорыва, сколько инструментом согласования и сопровождения текущей деятельности.

На бумаге есть программа подготовки к Играм. По существу же федерация нередко работает так, как реально может работать в рамках сложившегося финансирования, кадрового состава и общей организационной среды.

Именно поэтому я бы не стал говорить, что ЦКП бесполезны. Нет, это не так. Они нужны. Но очевидно, что в их нынешнем виде они не всегда обеспечивают ту степень адресности, гибкости и ответственности, которая необходима для реального олимпийского результата.

Войнов:

То есть дело не в том, чтобы отменить ЦКП, а в том, чтобы признать: сами по себе они проблему не решают?

Разум:

Совершенно верно.

Нужна не отмена существующих документов, а переход от формальной программности к подлинно целевому управлению результатом.

Это означает, что государственная программа подготовки к Играм Олимпиады должна опираться не только на общий стратегический документ и не только на комплект ЦКП, а на более жёсткую, адресную и ответственную модель работы.

В такой модели должны быть чётко определены:

• что именно необходимо менять в спортивных школах;
• как выстраивать систему повышения квалификации тренеров спортивного резерва и сборных команд;
• как перестраивается система отбора и доведения таланта до уровня резерва и далее – до спорта высших достижений;
• какие меры принимаются по научно-методическому и медицинскому сопровождению лидеров;
• какие ресурсы гарантируются под действительно приоритетные направления;
• и кто персонально отвечает не только за правильный отчёт, но и за фактический международный результат.

Войнов:

И вот здесь успех паралимпийцев начинает звучать уже совсем по-другому.

Потому что это не просто хороший повод для радости. Это, по сути, сигнал: страна может, если работа выстроена точно. И одновременно – вопрос к большому спорту: а всё ли мы сделали внутри страны, чтобы быть готовыми к олимпийскому возвращению не на словах, а по-настоящему?

Разум:

Именно так.

Паралимпийцы сейчас дали государству очень сильный и очень достойный повод для гордости. Но уважение к их успеху требует не только поздравлений, а и серьёзного вывода.

Если Россия действительно хочет однажды показать на Олимпийских играх результат, сопоставимый хотя бы по масштабу впечатления с тем, что сейчас сделали паралимпийцы, то необходимо уже сегодня переходить к более требовательной модели подготовки.

И здесь речь идёт не об упрёке Правительству. Речь идёт, напротив, о том, что государственный уровень задачи уже назрел.

Но теперь нужен следующий шаг – более предметная, ресурсно обеспеченная и управленчески жёсткая государственная политика спортивного результата.

Войнов:

То есть главный вывод не в том, что "нам срочно нужно больше эмоций", а в том, что нам нужна более высокая государственная точность в подготовке к Играм?

Разум:

Да. Именно точность. Не суета. Не очередной набор громких лозунгов. Не ожидание, что сам факт допуска автоматически вернёт стране прежние позиции.

А точная, серьёзная и уважительная к масштабу задачи работа:

• от спортивной школы – до сборной команды,
• от отбора – до сопровождения лидеров,
• от ЦКП – до полноценной государственной целевой программы олимпийского результата.

Войнов:

Тогда можно сказать и так: паралимпийцы не только прославили страну, но и напомнили всем нам, что международный результат начинается не в момент допуска, а задолго до него – внутри собственной системы спорта.

Разум:

Это очень точная формулировка.

И в этом, возможно, главный смысл их успеха. Они доказали силу России как спортивной страны. А теперь очередь за системой – доказать, что она умеет превращать отдельный выдающийся успех в устойчивую государственную практику подготовки победителей.

Резюме:

Успех российских паралимпийцев в Милане и Кортине – шесть спортсменов, 12 медалей, 8 золотых и место в верхней части медального зачёта – стал важным событием не только спортивного, но и управленческого значения. Он наглядно показал, что даже после длительных ограничений и при крайне небольшом составе делегации Россия способна добиваться высокого международного результата.

Да, паралимпийский спорт не следует напрямую отождествлять с олимпийским по уровню и глубине конкуренции. Но один вывод очевиден: отсутствие полноценной международной практики и фактор недопуска не могут бесконечно служить универсальным объяснением всех неудач в большом спорте. Международный результат зависит и от внутреннего качества системы подготовки.

При этом важно признать, что у государства уже есть стратегическая база: действует утверждённая Правительством Стратегия развития физической культуры и спорта до 2030 года, а в системе Минспорта применяются целевые комплексные программы подготовки к Играм Олимпиады.

Однако рамочной стратегии и существующих ЦКП недостаточно, если страна хочет быть реально готовой к будущему олимпийскому возвращению. В нынешнем виде ЦКП часто оказываются слишком унифицированными, зависимыми от ведомственного шаблона и почти полностью опирающимися на государственное финансирование, из-за чего они не всегда работают как полноценный инструмент адресной ответственности за спортивный результат.

Поэтому сегодня нужен следующий шаг: специальная государственная целевая программа подготовки к Играм Олимпиады, которая выйдет за пределы формальной программности и сосредоточится на реальном результате. Такая программа должна охватывать работу спортивных школ, систему отбора и сопровождения резерва, подготовку спортсменов высокой квалификации, научно-методическое и медицинское обеспечение, ресурсную поддержку приоритетных направлений и персональную ответственность за итог.

Иначе говоря, главный урок успеха паралимпийцев состоит в следующем: международный результат начинается не в момент допуска, а задолго до него – внутри собственной системы спорта. И если государство сделает из этого успеха практический вывод, то он может оказаться важен не только сам по себе, но и как ориентир для будущего олимпийского результата.

Разговор вел Александр Войнов

См. предисловие к разговорам: https://stadium.ru/reportsandcomments/experts/2145/30-09-2025-aleksandr-voinov-dlya-togo-chtobi-dobratsya-do-istini-nujno-nachinat-govorit-ob-etom .

Все публикации серии размещаются в специально созданном на нашей цифровой платформе "Спортивная Россия" в разделе "Дискуссионный клуб": https://stadium.ru/news/theme/fizkultura-i-sport-optimalna-li-sistema-upravleniya .

Узнать больше о персонах из публикации:

Александр
ВОЙНОВ